Меню

Молитва за друга ютуб

Как молиться, чтобы Господь услышал?

Этот вопрос, пришедший в нашу редакцию, определил тему новой беседы с Митрополитом Саратовским и Вольским Лонгином.

— Владыка, мы с Вами уже говорили: молитва — это наше общение с Богом, для христианина она должна быть необходимой как дыхание. Но мы знаем и из собственного опыта, и из опыта наших читателей, у которых много вопросов на эту тему, что научиться молиться и любить молитву очень трудно. Даже святые говорили: молиться — значит кровь проливать; молитва требует труда до последнего дня человека. Владыка, почему молиться бывает так трудно?

— Действительно, молитва —это труд, об этом говорили многие святые. А русский народ сложил очень точную поговорку: самое трудное на свете — это Богу молиться и старых родителей кормить.

Почему же молиться трудно, хотя многие святые имели навык постоянной непрестанной молитвы? Надо напомнить себе, что такое молитва. Это предстояние Богу, можно сказать, разговор с Богом, общение с Ним. А что нужно для того, чтобы в нашей обычной жизни постоянно хотеть общаться с человеком?

— Любить его…

— Совершенно верно. Например, вот жених и невеста —они все время хотят общаться друг с другом, 24 часа в сутки. Потому что есть любовь, влечение друг к другу. Так и с Богом: должно быть стремление к Нему для того, чтобы молитва не была нудной обязанностью. Знаете, как иногда говорят: «вычитал правило»? Как будто яму копал… Конечно, молиться постоянно, живя в миру, сложно, но, по крайне мере, можно обращаться к Богу часто и с любовью.

Я вспоминаю свою юность, когда я просто бежал в храм. Знаю и других своих ровесников, тех, кто приходил в Церковь еще в советское время. Для нас это было самым главным, что может быть на земле, и заслоняло абсолютно всё: и учебу, и работу, и какие-то семейные связи. Мы буквально «утреневали» ко храму (как сказано в молитве: «утренюет бо дух мой ко храму святому Твоему»), то есть с самого раннего утра постоянно хотелось быть в храме, видеть, слышать то, что там происходит. Я помню это чувство, до сегодняшнего дня память о нем в моем сердце.

Такое живое чувство к Богу должно быть у человека для того, чтобы ему хотелось молиться. Но, конечно же, оно есть не всегда. Человек —существо крайне непостоянное, и даже когда он достигает в своей жизни каких-то вершин, потом у него бывают периоды охлаждения и падения. Но память о том, что было — о прежних вершинах, будь то отношения с Богом или людьми — должна согревать человеческое сердце, когда пик чувств постепенно проходит. Тогда вместо охлаждения будет ровное горение, и потом оно будет разгораться все ярче. Есть ведь такие случаи, когда супруги, прожив друг с другом многие десятилетия, в конце своей жизни любят друг друга ничуть не меньше, а наоборот, даже сильнее, глубже, чем это было в юности.

Примерно такие же отношения могут быть у человека с Богом. Возможно, кому-то этот пример покажется не совсем корректным, но он понятен. Не надо забывать, что общение человека и Бога — это общение двух личностей, и оно требует того, чтобы человек постоянно возгревал, подпитывал свои чувства памятью о тех моментах, когда Господь Сам являлся человеческому сердцу. Вообще, каждый человек, который ходит в храм,— я в этом глубоко убежден — хотя бы однажды увидел Бога, почувствовал Его близость и еще здесь, на земле, испытал то чувство, о котором говорил апостол: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1 Кор. 2, 9). Память об этом дает человеку силы, когда приходит охлаждение.

Когда одна из духовных чад жаловалась в письме святителю Феофану Затворнику на свою холодность, на то, что она никак не может молиться, хотя еще вчера радовалась всему и Бога благодарила, он ответил так: посмотрите за окно — вчера солнышко светило, а сегодня дождик пошел. Это не зависит от нас с вами. Так же, говорит, и в человеческом сердце — то одно состояние, то другое. Но нужно научиться претерпевать периоды охлаждения, уныния, забвения о Боге и вновь к Нему возвращаться.

— Владыка, мы хотели бы задать Вам вопросы о молитве, которые есть у многих прихожан наших храмов. «У меня сложная жизненная ситуация. Молюсь, но она не разрешается, а становится все хуже. Что делать, как молиться, чтобы Господь услышал?» — спрашивает Сергей.

— Молиться надо неотступно. Но кроме того, нужно обязательно разбираться в ситуации, пытаться понять, почему она так складывается. Ведь иногда Господь хочет он нас, чтобы мы в чем-то изменились, чтобы мы потрудились сами. Допустим, мы просим Бога о чем-то, и Он ставит нас в такие обстоятельства, в которых мы можем волю Божию исполнить, сделав что-то своими собственными руками. Господь очень редко действует в человеческой жизни напрямую, с помощью какого-то явного чуда. Обычно люди исправляются людьми же.

Поэтому, я думаю, Сергею и тем, кого волнуют похожие вопросы, надо прежде всего очень внимательно разобрать эту сложную ситуацию, может быть, посоветоваться с кем-то из духовно опытных людей, чтобы понять: в чем именно моя вина в случившемся? Что я могу изменить не в окружающих людях, а в самом себе? И если мы что-то в себе изменим, то и ситуация после этого начнет меняться.

— Еще вопрос, скажем так, о действенности молитвы: «Хотел бы выяснить важные для меня вопросы. Как лучше (эффективней) исполнять молитвенное правило: мысленно или вслух? Если вслух, то шепотом или громко? К какой интонации при этом стремиться: церковной или своей собственной? Игорь»

— Вообще, подходить к молитве с точки зрения «эффективности» неправильно. А исполнять правило нужно так, чтобы это было наиболее полезно для нас. Все мы люди очень разные: у нас разные навыки, привычки, характеры. Кому-то удобнее читать про себя, кому-то вслух. Главное,чтобы тексты молитвословий, которые мы читаем, проходили через наше сердце, наше сознание. А темп молитвы, способ ее произнесения зависят от того, как человеку легче ее воспринимать. Лично у меня есть одна проблема с юности: в свое время я прочитал множество книг и читаю очень быстро. Скажем, молитвенное правило (три канона с акафистом) я могу прочитать про себя минут за пятнадцать, причем вполне осознанно. Поэтому, когда я служу, я всегда произношу молитвы вслух для того, чтобы это было чуть медленнее. Другой человек, может быть, наоборот, вслух читает по слогам, и ему удобнее читать про себя.

Что касается интонации, которую Игорь называет церковной (это чтение на одной ноте, спокойное, без эмоциональных всплесков),—я думаю, она предпочтительнее, потому что так человек лучше привыкает и к чтению в храме, ему потом легче в нем разбираться. Такое чтение в церкви на самом деле является более правильным, потому что в словах молитвословий должна звучать сама молитва, а не наши личные эмоции. Хотя относительно домашнего правила повторю — все это очень индивидуально и не имеет большого значения, лишь бы молитва была понятна человеку и проходила через его сердце.

— «Около десяти лет я молюсь и обращаюсь со своими нуждами к святой Матронушке. Просила, конечно, о земном: здоровья, замужества, чтобы дочь на бюджетное отделение поступила и т.д. Потому что еще перед смертью она сказала: “Все приходите ко мне и рассказывайте, как живой, о своих скорбях”. Я слово “скорби” понимаю как земные трудности, проблемы, печали, неудачи. Но в лекциях богослова профессора А.И Осипова говорится, что мы неправильно молимся, прося земные блага. Мы должны молиться, просить помощи в избавлении от грехов. А когда избавимся от греха, то Господь, видя наши нужды, Сам даст необходимое. Я теперь в сомнениях: и Матронушке верю, и профессору А.И. Осипову тоже верю. Поясните, как правильно молиться? Надо ли исповедоваться в том, что просила о земных благах? Ангелина»

— Нет, каяться в этом не надо. Профессор Осипов говорит о высоких вещах. Но мы пока живем в этом мире, и поэтому нас беспокоят, в том числе, и вещи житейские, о которых Вы пишете. Я всегда в таких случаях вспоминаю эпизод из жизнеописания преподобного Амвросия Оптинского. Однажды к нему пришла крестьянка из соседнего села и пожаловалась, что у нее мрут индюшата. И старец слушал, сочувствовал, объяснял ей, что и как делать. Крестьянка ушла утешенная. Было ли такое отношение правильным? У каждого есть какие-то нужды и скорби, и я думаю, что это нормально, когда человек обращается с ними к Богу.

Другое дело —и здесь я согласен с профессором Осиповым, сам часто об этом говорю,—чтонаши отношения с Богом ни в коем случае не должны ограничиваться только вот этим «дай, дай, дай»… Если мы христиане, нужно, чтобы мы думали и о каких-то более глубоких вещах, сами старались что-то принести Богу в жертву. «Сыне, даждь ми твое сердце»,— говорит Господь. Он ждет от нас нашего сердца, думаю, что это важнее всего.

Поэтому при видимой противоречивости позиций, которые приводятся в письме, правы обе стороны. Просить у Бога земных благ можно, и в этом нет ничего ни преступного, ни плохого. Но ограничиваться только этим нельзя, потому что наша земная жизнь — это подготовка к вечности. Самое главное —спасение нашей души. Именно этого надо просить у Бога и самим делать все, что от нас зависит.

— Еще один вопрос из числа тех, что часто можно услышать: «Говорят, чтобы понять волю Божию, надо помолиться. А как правильно молиться и как понять, что ответ действительно от Бога?»

— Есть такое правило: следовать тем обстоятельствам, в которые Господь тебя поставляет. Особенно если человек от сердца помолится и попросит Бога о помощи. А вообще надо во всех жизненных ситуациях руководствоваться Евангелием, и тогда ты исполнишь волю Божию, потому что в Евангелии воля Божия о нас совершенно четко определена.

— Следующие несколько вопросов, Владыка, опять об охлаждении в молитве. Это очень распространенный недуг… «Если сердце на молитву не отзывается уже продолжительное время, с этим надо смириться и принять? Например, молятся в храме, а я хочу, но не могу, а потом молитвы даже начинают раздражать: “Сколько же можно одно и то же. ” Ирина».

— Нет, смиряться с этим не надо, а нужно, как сказано у святителя Феофана Затворника, которого я только что цитировал, это состояние как-то переждать. В древнем Патерике есть интересный эпизод. Один новоначальный монах спрашивает более опытного: что делать, если нет желания молиться, наоборот, расслабление, уныние пришло? Старец советует: вставай, пересиливай себя, пытайся разогреть свое сердце. Монах жалуется, что не получается. Тогда, говорит старец, возьми свою мантию, завернись в нее и спи.

Этот совет, хоть он и выглядит шутливым, на самом деле очень мудрый. Потому что иногда бывает так, что человеку нужно просто прийти в себя, взять паузу. Но ни в коем случае не соглашаться с таким состоянием, а, отдохнув, постепенно возвращаться к молитве. И здесь, как я уже сказал, очень важное значение имеет память о том периоде, когда человек молился и был услышан Богом, когда ощущал единение с Ним, Его близость.

— «Уже много лет читаю вечерние и утренние молитвы, но встаю на правило с огромным трудом. Чем бы ни заниматься — лишь бы не молиться… Как изменить свое отношение к молитве, как полюбить ее? Татьяна»

— Бывает, что человек просто, что называется, осуетился, то есть обычные дневные заботы и хлопоты заняли слишком большое место в его жизни. Но при этом остался такой рудимент: надо встать на молитву утром и вечером. Конечно, когда живого отношения к Богу нет, через какое-то время этот рудимент начинает раздражать: ну зачем, спрашивается, тратить время на то, чтобы одни и те же слова повторять, когда сердце молчит? Нужно опять же остановиться и разобраться в себе. Причина всегда в самом человеке.

Еще бывает, что человек перестает молиться, держать пост, ходить в церковь, когда его образ жизни становится далеким от христианского. Мы ведь какие? Согрешили в одном, в другом, в третьем — но нам ведь тяжело, и времена такие, все так живут… Все мы знаем этот набор самооправданий. И постепенно, когда накапливаются какие-то недостатки, грехи, может быть, даже пороки, молиться становится невозможно. Попытки молиться вызывают только отторжение.

Причиной может быть все что угодно. Поэтому Татьяне и всем, у кого похожее состояние, надо подумать, разобраться в себе, в своей жизни и постараться внести коррективы. Тогда человек снова сможет молиться внимательно.

— Вы как-то говорили, Владыка, об опыте непрестанной молитвы. Но эти дела, хлопоты, о которых пишет наша читательница, они же не всем мешают молиться, по слову преподобного Серафима Саровского, который говорил, что молитва делу не помеха?

— Непрестанная молитва — это все-таки делание монашествующих, да и то не всегда в наше время это встретишь. В миру к этому стремиться не надо, но молиться часто можно и нужно. Знаете, есть непрестанная молитва, а есть ее противоположность —непрестанная суета… Вот эту непрестанную суету надо все-таки отодвинуть в сторону. Кроме того, молитва — это память о Боге. И хорошо приобрести такой навык: вот я хожу, разговариваю, что-то делаю —и все время помню, что есть Бог, Он над всеми моими делами. А обычно мы живем так, как будто Его нет, и вспоминаем о Нем редко. На самом деле, надо о Нем помнить всегда.

Смотрите так же:  Монахи афона молитва

— «Подскажите, пожалуйста, как правильно поступать, если во время молитвы в голову лезет все что угодно, кроме самой молитвы. Читала два совершенно полярных мнения: перестать молиться, так как Бог все равно такую молитву не слышит,— или понуждать себя, молиться через силу. Инна»

— Останавливаться ни в коем случае не надо, следует понуждать себя. Чтобы восстановить внимание на молитве, можно время от времени делать такое упражнение: когда вы читаете правило и вдруг понимаете, что внимание «улетело», надо вернуться назад и читать уже со вниманием. Это сложно, и не нужно это делать постоянно, но пробовать надо, чтобы наладить в себе навык внимательного чтения.

Еще у того же святителя Феофана есть замечательный ответ на похожий вопрос. Одна из его духовных чад спросила: «Иногда я понимаю, что постояла на молитве и ничего в моем сердце не шевельнулось. Что делать?». Он ответил: «Тогда встаньте перед иконами, перекреститесь, вздохните, и скажите: “Господи, я не смогла Тебе сегодня принести мое сердце, прими от меня хотя бы ноги”». Он много говорит в своих письмах, что надо приучаться держать себя в порядке, быть собранным. Например: вот ты лежишь на диване, вспомни, что это неправильно, и вместо этого сядь, как полагается, выпрямись. Такие вроде бы мелкие внешние вещи помогают человеку держать себя в необходимых рамках, потому что, когда мы эти рамки упраздняем, мы растекаемся, теряем свою собранность. А без этого многое невозможно, не только Богу молиться — например, учиться. Посмотрите, многое из того, что мы говорим о молитве, можно сказать студенту, который не умеет учиться, потому что там точно то же самое: нет внимания. Поэтому многое в жизни человека изменится, многое станет делать легче, человек будет достигать больших успехов, если он настроит себя на правильную внимательную молитву.

Хочу посоветовать авторам этих вопросов и всем нашим читателям обязательно прочитать книгу святителя Феофана Затворника «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться». Это ответы на подобные вопросы в форме писем. А тем, кто любит читать и не боится толстых книг, я рекомендовал бы собрание писем святителя Феофана, в которых содержатся исключительно глубокие, очень ценные, вполне современные материалы. Святитель отвечает на вопросы своих духовных чад, которые не так уж отличаются от тех, которые задаются сегодня. В свое время мне самому эти книги очень помогли.

Фото Алексея Лузгана и Андрея Гутынина

Молитва – это милостыня людям

Да не думает никто, что можно жить своей жизнью, не имея трудностей. Какими бы мы ни были, святыми или грешными, мы пройдем через затруднения. Такова природа нашей жизни, такова наша жизнь. Скорби – это данность, и, конечно, не Бог тому виной и не Он посылает нам скорби, чтобы испытать нас, как в простоте своей говорят многие, дескать «Бог послал нам искушения и трудности, чтобы испытать нас»! Как будто Бог не знает, верны мы или неверны, и хочет немного «прижать» нас, чтобы понять, какие мы есть. Бог не искушает нас в этом смысле, и когда мы говорим «я искушаюсь», это означает, что я становлюсь лучше. Искушение делает меня лучше, «искушенный» значит «опытный».

А природа нашей жизни такова потому, что после грехопадения человека в него вошли болезнь, скорбь, страдание, смерть. Сама смерть – нечто ужасное для человека. Она не нравится нам, поскольку она не в нашей природе, мы не созданы для того, чтобы умирать, и не хотим смерти, но она есть и будет, покуда Бог совершенно не истребит ее в Свое Второе Пришествие, в последний день. Однако до этого все мы без исключения подвластны факту тления и смерти.

Время, утекающее каждый день, каждую минуту, – что это, если не смерть? Когда мы начинали эту беседу, было 7:30, а сейчас 7:35, пять минут прошло. Эти пять минут отняты у нашей жизни, они уже не вернутся, мы стали на пять минут старее, старше, тленнее.

Это так. Но если посмотреть глубже, то Кто же может подать нам решение и избавление посреди этой реальности, действительно тяжелой для нас и вводящей в отчаяние? Христос. Он может дать нам ответ, поскольку только Он побеждает смерть и дает человеку возможность преодолеть ее. Как? Через Свое Воскресение, Пришествие, через предвкушение Его Царства.

Удивительно, каким же крепким и сильным может чувствовать себя человек в трудностях благодаря благодати Божией. Я навестил все семьи, пострадавшие в авиакатастрофе 2005 года. (Тогда при крушении кипрского самолета под Афинами погиб 121 человек.) Я увидел, что почти все семьи полны сил. В тяжелый час эти люди словно из самих себя черпали утешение Божие и держались. В Паралимни (город на Кипре), где я встретился с двумя семействами, на меня произвели впечатление две матери, потерявшие по пять человек – своих детей с их семьями: отец, мать и трое чад, пятерых одна и пятерых другая. Ужасно впечатление, которое произвели на меня эти женщины. Простые женщины, говорившие, что они безграмотные (скорее – малограмотные). Но какая же сила и мудрость были в них! И вот вместо того, чтобы мы их утешали, в конце концов они стали утешать нас.

Это произвело на меня огромное впечатление. Я был с одним священником из Австралии, которого взял с собой, чтобы не оставлять его одного. Он, бедняга, говорил мне, перед тем как пойти к ним:

– Что же мы скажем этим людям? Как утешим их?

А потом, уходя, сказал:

– Мы шли, чтобы утешить их, а в результате сами получили утешение!

Потому что это были люди, с огромным терпением, силой и славословием Богу принимавшие испытание, в котором оказались.

Иначе говоря, вопрос в том, как мы встречаем трудности. Пусть никто не думает, что не встретит трудностей: мы должны быть готовыми к ним и должны знать, что по жизни нам придется пройти через это. Такова жизнь всех людей: верных и неверных, молодых и старых, богатых и бедных, святых и грешных. Всех без исключения.

Если мы научимся встречать трудности с терпением, молитвой и надеждой на Бога, тогда они превратятся в утешение.

Искусство заключается в том, как человек преодолевает трудности: если мы научимся встречать их с терпением, силой, молитвой и надеждой на Бога, тогда трудности превратятся в нас в утешение. Тогда мы не пойдем ко дну, а останемся на плаву. Не будет мрака в душе, и тихий свет Христов всегда будет сиять в нашем бытии, поскольку там, где присутствует Бог, всё исполнено утешения и любви. Это важно, и Христос есть ключ: будь мы хоть в аду, но если Христос с нами, ад становится раем. И попади мы в рай, но если Христа нет с нами, рай станет адом, потому что Он – всё для нас, Он Свет миру, Жизнь миру.

Когда нас постигают такие трудности или мы видим других в затруднительном положении, мы должны очень внимательно подходить к этому. Прежде всего нужно молиться о наших братьях, пребывающих в скорби. Знаете, как это важно – молиться за людей, испытывающих нужду? Огромное значение и великую силу имеет молитва за других людей. Когда мы слышим о каком-нибудь зле, проблеме, трудности, то если хоть два слова молитвы вознесем – это уже имеет великую силу. Потому что так мы учимся на деле любить братий наших и взаимно укрепляем друг друга, понимаем, что мы не какие-то индивидуумы, замкнутые в своей скорлупе и в самих себе и думающие: «Ой, как хорошо, что это зло произошло не в моем доме! Не я страдаю! Не мои знакомые, родные, не в моем городе, не на моей родине».

Однако неважно, где происходит зло, поскольку все мы братья, мы одно Тело, и когда мы молимся о наших скорбящих братьях, проходящих через боль, испытания и страдания, тогда мы опытно учимся воспринимать других как наших братьев и всех людей – как нашу семью, как одно Тело. Потому что мы таковы и есть – мы сыны Адама и Бога, и все мы братья по плоти, поскольку происходим от одного Бога и от одного родоначальника – Адама, от Евы, и все мы призваны в Царство Божие.

То есть важно упражняться в молитве за других людей. Посвятим же хоть два слова молитве за наших братьев, находящихся в скорбях, испытаниях, и даже когда мы не слышали о подобных событиях или же они случаются, но мы не узнаём о них, не будем забывать об этом и думать, будто их нет.

Когда мы вечером встаем на молитву, подумаем в ту минуту, сколько людей лежит сейчас в больницах, операционных, у скольких семей дома проблемы: с детьми, супругами, люди голодают, у них несчастья, скорби, искушения, испытания, – и вознесем молитву, исполненную боли и любви. И так мы реально поможем, во-первых, себе, а потом и братьям нашим, испытывающим нужду. Не думайте, будто Бог не слышит – нет, Бог слышит наши молитвы, возносимые за других людей.

Приведу вам пример. Это произошло в России, там один священник, несчастный, имел крепкую страсть – любил выпить. Знаете, там климат суровый, у людей есть склонность к выпивке, и из-за мороза они пьют больше, чем мы тут. И, естественно, что алкоголь – не вода, а вино, и они пьют водку, крепкие напитки, по причине климата.

И вот один окаянный священник, кто знает почему, пил без меры, упивался, а напившись, начинал вытворять безумства, всякие неприятные вещи. Прихожане пошли и пожаловались митрополиту, и он, естественно, после нескольких увещаний, бесед и наказаний должен был в конце концов утвердить порядок. Поэтому после очередного крупного бесчинства митрополит вызвал его и сказал:

– Ты не исправляешься, ты более недостоин быть священником. Ты оскорбляешь Бога, соблазняешь людей и поэтому отныне больше не будешь служить, не будешь больше священствовать, поскольку нельзя быть священником и ходить пьяным, вводя в соблазн людей.

Что оставалось тому делать? Он смирился и ответил:

– Хорошо, владыка, да будет так, как ты считаешь! У меня действительно есть эта страсть и эта проблема, поэтому я больше не могу быть священником!

Вечером в своих покоях митрополит помолился и отправился спать. Лег, но никак не мог заснуть, потому что слышал крики, множество негодующих криков множества голосов. Он спрашивал себя: «Что это такое? Что происходит?» Силился понять, и вдруг до него дошло: эти многочисленные голоса кричат на него, потому что он запретил тому священнику служить. И тогда он сказал себе: «Но в чем же дело?! Ведь это действительно человек, недостойный священства!» Он на самом деле не мог понять, в чем же тут дело.

Всю ночь провел он в таком внутреннем борении и наутро вызвал священника и сказал ему:

– Иди сюда! Чем ты занимаешься, расскажи мне!

– Владыка, разве ты не знаешь, чем я занимаюсь? Тебе же известна моя жизнь, поэтому ты меня и наказал!

– Нет, тут есть еще что-то. Что ты еще делаешь?

– Видишь ли, владыка мой, я не делаю ничего хорошего, потому что, как ты знаешь, я, к сожалению, пьяница, недостойный священник. Однако вечером я хожу на кладбище, служу литию по всем почившим, молюсь и прошу Бога о всех этих людях, погребенных на кладбище. Молю Бога спасти всех их и по их молитвам спасти и меня самого! Вот только и всего. Больше ничего.

Владыка понял, что все эти протесты – то были души почивших братий, получавших молитвы, литургические молитвы священника, и когда они были лишены их, то стали протестовать.

Пусть никто не говорит: «Я недостоин молиться о других». Нет! Мы должны молиться о других

Вы видите, вот недостойный священник, действительно недостойный, но когда он молится о других, Бог принимает его. И пусть никто из вас не говорит: «Я недостоин молиться о других». Нет! Мы должны молиться о других – это дело любви, милостыни. Важнее помолиться о другом, чем подать ему 10 лир. Конечно, если он нуждается, ты дашь ему и эти 10 лир, если они у тебя есть, но и тогда, когда у тебя их нет и ты не можешь подать или когда ему не надо их давать, молитва, которую ты возносишь о нем, гораздо ценнее. Сколько десятков лир ты в конце концов сможешь подать? Ты не можешь подать всем на свете, ну, подашь ты пяти, десяти, сотне, тысяче людей, а как быть с остальными?

Наша молитва, братья мои, – это всемирная милостыня, она охватывает весь мир и помогает исключительно много. Говорю вам по опыту, поскольку я тоже часто чувствую молитвы других людей и понимаю, что именно они помогают в нашем деле, покрывают нас и привлекают благодать Божию.

Важно молиться о других, потому что таким образом мы выходим за рамки собственного эго и становимся причастны боли брата нашего, а другой человек получает большую силу на продолжение своей борьбы.

Смотрите так же:  Молитва матери о сыне который на войне

Знаете, какие чудеса нам доводилось видеть по молитвам других людей? Чудеса! Перемены в людях, событиях. Молитва может изменить мировую историю. Если есть люди, молящиеся с силой, они изменяют всё.

Вы видите в Ветхом Завете, что сказал Бог праведному Лоту в Содоме и Гоморре? Что Он не уничтожит город, если в нем будет пять праведников[1]. В этом диалоге шло состязание с Богом, а кончилось тем, что и пяти праведников не оказалось в том городе.

Видите, когда в каком-нибудь месте есть люди, которые молятся, место это получает силу, крепость от Бога, потому что молитва похожа на магнит, притягивающий благодать Божию, привлекающий Божие попечение, а это Божие попечение покрывает мир, укрепляет его, поддерживает и подает утешение и силу человеку. Когда в определенном месте нет молитвы, там нет утешения, нет силы.

Поэтому среди наших трудностей и трудностей братий наших не будем падать духом, а будем молиться о них. Это очень важно. Приведу вам пример из собственной жизни.

Вспоминаю келью старца Паисия, в которой не было ничего. Знаете, что значит это «ничего»? Абсолютно ничего!

Вы, конечно, помните все обвинения, которые выдвигали против меня в 2000 году, когда меня хотели лишить сана, превратить в ничто и отправить на Святую Гору. О, если бы им это удалось, то было бы истинное благо… Но, к сожалению, им это не удалось, и я остался тут, чтобы мучить вас! Большое это было затруднение, очень большое. А я, признаюсь вам, тогда ничего не понял. Так ничего и не понял, абсолютно ничего. Мне звонили разные люди и говорили:

– Да как же ты выдерживаешь это! Ты хоть спишь по ночам? Ты ешь вообще?

– Да слава Богу! Как видите, от меня еще не остались кожа да кости! Слава Богу! Увы, ем. Не потерял аппетит. Сплю сейчас, сколько времени хватает, а не сколько хотелось бы, но…

Один мой студенческий друг, клирик, звонит мне:

– Как дела, Афанасий?

– Хорошо, слава Богу!

– Я тут готов взорваться от негодования, не сплю по ночам, а у тебя всё хорошо?

– А что с тобой такое, почему ты не спишь?

– Какой же ты бесчувственный! Ты что, не понимаешь, что происходит?

– Ну а что происходит, отче? Что тут такого происходит?

Что будет, мол… Да оставь ты это, пусть будет всё, что хочет. Что будет? А что может быть? Честно вам признаюсь, я смотрел на это как на какой-то спектакль, на какое-то кино и как будто не меня, а кого-то другого обвиняли, запугивали и говорили столько всего; я ничего не понял. Как будто надо мной стоял какой-то зонт и закрывал меня.

А всё это откуда? Естественно, не от моей добродетели, которой нет, а по молитвам людей, потому что молилось столько людей, столько монастырей, столько монахов и т. д., и, конечно, молитвы людей и были тем, что покрывало всех нас. Поэтому мы никак не пострадали, и здоровье мое не надломилось под напором трудностей и искушений.

Иногда приходят сюда люди и говорят:

– Ты знаешь, тот-то меня ложно обвинил! – и плачут, рыдают.

– Да ладно, один человек тебя обвинил и рассказал об этом в твоем квартале. Про меня писали в газетах, говорили по телевидению и радио, и ничего со мной не случилось! Что такого с тобой было сейчас оттого, что о тебе сказали одно слово? Что такого с тобой было?

Когда с нами молитвы наших братьев, тогда это великая сила, и Писание об этом говорит: вся Церковь усердно молилась о святом апостоле Павле, когда он был в темнице, все молились о святом апостоле Павле, и Бог так покрыл его[2]. Он был апостолом, обладал духовной силой, но молитвы христиан тоже имели силу.

Особенно когда мы молимся все вместе. Когда мы одни, Бог тоже слышит, но общие молитвы, молитвы множества людей о других имеют великую силу. Это замечено и научно доказано. Был проведен такой эксперимент, – рассказывает один благочестивый психиатр, – разделили больных в группы по 50 человек. Для первых были определены другие 50 человек, молившиеся о них каждый день, а о вторых не молился никто. Об эксперименте их не предупредили. И очевидно было, что первые, о которых молились другие, были очень крепки и здоровье у них значительно улучшилось.

Видите, даже в таких случаях молитва обладает силой, насколько же больше молитва всех нас как Церкви, как Тела Христова? Общая молитва о наших близких обладает огромной силой. Поэтому мы не должны быть безразличными, когда, например, Церковь призывает нас помолиться о чем-то, что, мол, в такой-то день будет отслужен молебен, бдение, Литургия о том-то. Пойдем помолимся как единое Тело, осознаем, что мы члены Тела Христова, не изолированные особи, не индивиды, не атомы – то есть неделимые (от ?????? – неделимый), не могущие поделиться с другими самим собой, а личности, общающиеся в любви с нашими братьями. Поспешим на общие молитвы, на общее богослужение, потому что там мы обретаем ипостась и силу как Церковь, ибо Сам Христос сказал нам: «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них»[3]. Если Христос с нами, тогда Он слышит наши общие молитвы.

Не забуду один случай. Вспоминаю, когда я был на Святой Горе в Новом скиту, напротив жил один старец, подвижник, страдавший от некоторой болезни. Жизнь его близилась к концу, и он мучился – естественно, без всякой медицинской помощи. Там ведь пустыня, и не было никакого медицинского обслуживания. Мы спрашивали себя, что же делать, заботились о нем, но, в мучениях, он проходил последнюю стадию своей жизни. Наш старец сказал нам:

– Отцы, соберемся в храме, помолимся Богу, да поможет Он этому старцу, стоящему на краю своей жизни.

И вот мы собрались и решили помолиться Иисусовой молитвой: «Господи Иисусе Христе, помилуй и помоги рабу Своему!»

И в точности на последнем узле (чёток), как только мы закончили, брат, ухаживавший за ним, позвал нас:

– Отцы, поспешите сюда!

Старец Каллистос скончался…

Эта молитва имеет силу, и поэтому не надо ею пренебрегать.

Очень важно просить молитв братьев наших. Это неплохо – сказать брату нашему: «Знаешь, помолись обо мне» – или: «Завтра у меня трудности, помолись обо мне!» Пойти в храм, попросить святых, священников помолиться о нас – это важно: и они о нас, и мы о них. Так мы становимся одним Телом и участвуем в общей борьбе всех людей, целого Адама, как говорил старец Паисий.

А сколько благодати принимает человек в душу свою, когда молится о почивших, ведь они нуждаются в молитвах больше живых!

Знаете, какую пользу получает человек, который молится о других людях? Большую пользу, потому что это заповедь о любви, это реальная любовь, и ты несешь бремя брата своего, всего мира. Вы увидите, сколько благодати принимает человек в душу свою, когда молится о своих братьях, о почивших братьях, ведь они нуждаются больше живых. Там, где они находятся, они нуждаются в молитвах, чтобы приблизилась к ним благодать Божия, чтобы Бог помог им, укрепил и подал утешение Своим присутствием в том духовном пространстве, где они находятся.

Кроме практического упражнения в любви посредством молитвы, милостыни, поддержки и любой другой формы деятельной любви, что еще проистекает из всего этого? Духовная польза. Мы видим суетность всего человеческого, видим, что такое человек, эта жизнь, и наконец говорим: «Что же имеет значение в этой жизни, в которой мы находимся? Что нам останется?»

Очень часто мы жалуемся: «Ой, тот-то обидел меня, он обвинил меня несправедливо! Тот-то богат, а я беден! Тот-то отнял мои вещи!» – и массу всего еще, что занимает нас каждый день. А ты подумай о конце всего этого: ведь у всего этого есть конец, у всего без исключения. Все мы окажемся перед Христом и там увидим, кто умен, а кто безумен, кто преуспел, а кто нет, кто реально богат, а кто реально беден.

Что говорится в Откровении? «Поскольку ты беден и наг, приди, чтобы Мне дать тебе богатство, Мое богатство, Мою одежду и имущество. То, что у тебя есть, – всё это лживо, суетно, преходяще, оно не имеет ценности. Ты наг, и беден, и мертв, носишь имя, будто жив, но ты мертв»[4].

В конечном счете вот что имеет значение: понять, что мы живы именно тогда, когда находимся поблизости от Бога; богаты, когда близки к богатому Богу, и преуспели, когда живем близ Бога. Всё остальное не прочно, а суетно, это суета сует. Потому что смерть неумолимо приходит ко всякому, пусть и в глубокой старости: рано или поздно – это не имеет такого большого значения. И поэтому давайте будем благоразумными и станем судить о настоящей жизни не по нынешним обстоятельствам, говоря себе: «Ах, как хорошо вот этак!» – а по последним. Конец судит о предыдущем, конец наложит на человека печать его успеха или тщетности.

Поскольку я владыка, то часто бываю в разных местах, в роскошных салонах и домах, и вспоминаю тогда келью старца Паисия, в которой не было ничего. Знаете, что значит это «ничего»? Абсолютно ничего, в прямом смысле этого слова. Какие-то коробки и старые одеяла, которые он нашел и пристроил, – это были его «диваны». О них он говорил:

– Эти диваны я специально заказал из Франции, у Людовика! – так он говорил, чтобы мы смеялись.

Поначалу, когда мы ходили к нему, то поскольку я был молод, он говорил мне:

– Для тебя, поп, у меня есть специальное кресло, ты сядешь вот там, потому что оно специальное, и я держу его для официальных гостей!

И что бы вы думали, это было? Ящичек, накрытый одеялом, а другое одеяло было прибито к стене, чтобы тебе не было холодно, когда прислонишься к ней.

Ничего у него не было, иконки были бумажные, вставленные в целлофан, вместо стола была табуретка; старец клал на колени доску и писал на ней. Нищета. У него не было ничего не потому, что не было, а потому, что он этого не хотел. Если бы хотел, он был бы богатым, миллионером – если бы хотел, но он этого не хотел. Всё его добро помещалось в одном сундуке, где было немного фасоли, простого риса и того, что ему иногда носили из монастырей: немного сухофруктов или лукума, которым он угощал посетителей. Ни кастрюли, ничего, то есть те вещи, которые для нас являются само собой разумеющимися, для него были роскошью.

Однажды старец приготовил чай одному человеку – в чем, как вы думаете? В банке из-под консервов. Помните, бабушки когда-то делали так? Он клал в нее несколько травинок и заваривал чай, а потом, когда переливал его в другую банку, вся заварка и вывалилась туда. Человек тот пошел и купил ему ситечко, а он ему говорит:

– Но, чадо мое, зачем ты принес это? Роскоши ли мы желаем теперь?

– Геронда, одно ситечко для чая – разве это роскошь? Чтобы заварка не попадала в чай… Что в этом роскошного?

– Зачем ты его принес? Сейчас я должен буду его мыть, мне нужен будет гвоздь, чтобы его вешать, молоток, чтобы его прибить, надо будет беречь его… Зачем мне весь этот тарарам? Забери ты это свое ситечко, не нужно оно мне, я его не хочу.

Такие простые вещи были для него роскошью. Но признаюсь вам, я променял бы все салоны на свете на эту келью, бесконечно бедную, скромную, которая, однако, была полна Бога, даже пыль в ней – всё в ней было наполнено Богом.

Мне сказали, что сделали какие-то люди из Америки: они пошли и взяли тряпку, о которую старец вытирал свою обувь, прежде чем войти в келью, нарезали ее на множество кусочков и раздали их людям, и они с верой и благоговением хранили эту тряпку, о которую он вытирал свои ноги, и совершались чудеса. Вот и говоришь себе: вот что значит Божий человек! Почитают даже пыль с его ног.

Так кто же теперь преуспел? Тот ли, кто жил во дворцах, и память о нем сгинула, и неизвестно, помнят ли о нем хотя бы даже дети, – или вот этот крайне бедный, необразованный подвижник посреди гор, который, однако, был преисполнен благословения от Бога с радостью, счастьем, оптимизмом, бывший словно источник, из которого источались счастье и радость? И все мы шли, как и все страдающие люди, пили и насыщались этой водой, истекающей от этого беднейшего человека, которому часто нечего было есть.

Вспоминаю, как однажды, поехав в Фессалоники, я купил немного сухого молока для старца, поскольку у него были проблемы с желудком, и принес ему.

– Геронда, для вашего желудка! Немного воды и ложечка порошка – и получается молоко!

– Хорошо, оставь его вон там!

Через год-другой я случайно что-то делал там и нашел пакет с молоком в том же самом углу. Он даже не открыл его, не прикоснулся к нему. Как я купил его, так оно и стояло.

Смотрите так же:  Песня правдиной молитва

– Геронда благословенный, ты что, оставил его там?

А он мне ответил:

– Если бы я хотел, я бы сам купил себе! Я не просил тебя приносить его мне!

«У меня нет не потому что нет, а потому что не хочу, я решил, что моя жизнь будет такой. Если бы я хотел, я мог бы жить по-другому».

Это, естественно, я говорю не для того, чтобы мы ему подражали, потому что, наверное, в миру, где мы живем, нам не надо и даже нельзя делать подобные вещи из-за наших обязательств. Но пусть сердце наше будет свободным, мудрым, и нам надо научиться тому, что имеет значение в нашей жизни: ибо в конечном счете только Бог имеет значение. И мы должны судить нашу жизнь не через мирское и человеческое, а через Божии данности. И будем трижды счастливы, когда Бог с нами.

Ты говоришь: «Я не преуспел в одном, не преуспел в другом, не стал тем, кем хотел, а ведь мечтал». Зачем ты хочешь этого? Всё это преходяще, суетно. Достигни того, что имеет ценность. Достиг ли ты Бога? Имеешь ли Бога в сердце? Имеешь ли ожидание Божия Царства? Вот что имеет ценность. А всё остальное – на короткое время.

Ну хорошо, добавь всё остальное, и что же получилось? Имеющие должны быть как не имеющие[5]. Недолго тебе быть с этим, ты его потеряешь, не будет оно у тебя всю жизнь. Даже самые дорогие вещи и лица, даже они не будут с тобой в час твоего затруднения. Бог – вот Кто будет с тобой всегда, в Нем ты нуждаешься, в Христе нуждаешься. Его и будем искать.

С Христом ты ни в чем не нуждаешься. А когда нет Христа, тогда тебе всего не хватает.

Все трудности в нашей жизни учат нас, что в конечном счете то, в чем мы нуждаемся, – это Христос. Как говорил старец Порфирий, Христос – это всё. Когда Он у тебя есть, ты ни в чем не нуждаешься. А когда нет Христа, тогда тебе всего не хватает. Сколько бы добра у тебя ни было, тебе все равно не хватает, потому что мы не можем обрести покоя в ложном.

Поэтому давайте иметь надежду и любовь ко Христу и научимся молиться о других людях, о всем мире, о почивших, о всяком человеке, испытывающем нужду и находящемся в затруднении, знакомом и незнакомом. Давайте молиться о нуждах братий, и эта духовная милостыня возвратится в душу нашу как Божественное вознаграждение.

Свято-Никольский мужской монастырь


ЧТО ТАКОЕ НЕУСЫПАЕМАЯ ПСАЛТИРЬ?

Неусыпаемая Псалтирь (Неусыпающая Псалтирь) — особая церковная молитва, непрерывно совершающаяся в монастырях. Состоит эта молитва из чтения древнейшей богослужебной книги Псалтири с поминовением живых и усопших православных христиан.

Неусыпаемой (или, что равнозначно, Неусыпающей) Псалтирь называется потому, что псалмы читаются круглые сутки. Обычно в этом принимают участие почти все монахи обители, сменяя друг друга по очереди.

В рассказе «Схиигумен Мелхиседек» из популярного сборника «Несвятые святые» архимандрит (ныне епископ Егорьевский) Тихон (Шевкунов) вспоминает, как он два года «ежедневно после своих послушаний читал Неусыпаемую Псалтирь». «Это такая особая традиция, когда в монастыре не прекращают молитву ни днем ни ночью, попеременно читая Псалтирь, а потом, по особым помянникам поминают множество людей о здравии и о упокоении», — поясняет владыка.

НЕУСЫПАЕМАЯ ПСАЛТИРЬ — ЭТО СОВРЕМЕННАЯ МОНАСТЫРСКАЯ ПРАКТИКА ИЛИ ДРЕВНЯЯ ТРАДИЦИЯ?

Чтение Неусыпаемой Псалтири — старинная монашеская традиция, истоки которой можно найти полторы тысячи лет назад. Предание Православной Церкви сохранило не только имя, но и житие родоначальника чтения Неусыпаемой Псалтири. Мужской монастырь с первым в мире Чином Неусыпающих, т.е. беспрерывно совершаемым псалмопением, был основан святым подвижником по имени Александр.

Преподобный Александр жил на рубеже 4-5 веков по Рождестве Христовом, в то время, когда гонения на христиан прекратились и многочисленные египетские, палестинские и сирийские аскеты искали новые формы молитвы. Первый монастырь святого Александра располагался на берегу реки Евфрат, а затем он создал Обитель Неусыпающих в Константинополе. Из столицы Византийской империи чин круглосуточного чтения Псалтири распространился по окрестным православным землям.

На Руси эта духовная практика появилась в середине 11 века благодаря преподобному Феодосию Печерскому, перенявшему для Киево-Печерского монастыря устав монашеского общежития Студийской обители. Господь благословил это великое духовное начинание и на наших землях. Уже тысячу лет в русских православных монастырях можно подать записки о здравии и упокоении для поминания на Неусыпаемой Псалтири.

Заказ поминовений, в том числе на Неусыпаемую Псалтирь, можно сделать, лично приехав на богослужение в Свято-Никольский мужской монастырь, а также на официальном сайте обители https://bolshekulachie.ru/zakaz/

Подавая поминания на Неусыпаемую Псалтирь, вы приобщаетесь к проверенной веками молитвенной практике, почти столь же древней, как само монашество.

КАК ПОМОЖЕТ МНЕ И МОИМ БЛИЗКИМ ЧТЕНИЕ НЕУСЫПАЕМОЙ ПСАЛТИРИ?

Чтение Неусыпаемой Псалтири присоединяет нас к неумолкающему ангельскому хору, славословящему Бога вместе со святыми. Сила этой непрерывной монастырской молитвы подтверждается опытом прошлых столетий и наших современников.

Схиигумен Савва (Остапенко), отошедший ко Господу в 1980 году, как говорится в его жизнеописании, еще в миру до монашества «никогда не прекращал чтение Псалтири, а впоследствии стал возглавлять чтение Неусыпаемой Псалтири в Псково-Печерской обители и далеко за ее пределами». В своем завещании духовным чадам чтимый старец пи-сал: «По особому откровению Господа и Божией Матери чтение Неусыпаемой Псалтири оставлять не надо. Господь вознаградит за сие благочестивое делание всех усердствующих и взыщет с ленивых и нерадивых». И еще: «Прошу и молю вас, возлюбленные, не оставляйте свой час чтения Неусыпаемой Псалтири и прилежнее молитесь друг за друга, за сродников, за всех знаемых и за весь мир, за всех усопших, жаждущих наших молитв, ибо это есть великая помощь для душ их».

Уже упоминавшийся выше владыка Тихон (Шевкунов) так вспоминает об одном из подвижников Псково-Печерского монастыря, архимандрите Антипе: «По ночам батюшка принимался за самое заветное свое дело — молитву (более всего он любил читать Псалтирь и акафисты) и нескончаемое поминовение синодиков — живых и умерших. Он говорил нам, молодым послушникам, насколько важно церковное поминовение: «Только бы умереть так, чтобы тебя поминали в Церкви! Молитва за живых и умерших и на литургии и на кафизмах, когда читают Неусыпаемую Псалтирь, имеет невиданную силу, которая и демонов сокрушает, и сердца умягчает, и умилостивляет Господа так, что и грешников возводит из ада».
Отец Антипа был начальником Неусыпаемой Псалтири. Если случалось, что кто-то по болезни или по послушанию пропустит урочный час чтения Псалтири (а молитва не прекращалась ни на час), то отец Антипа сам читал Псалтирь и поминал по синодикам вместо отсутствующего монаха. Да и у самого у него ночью было, кажется, четыре часа чтения Псалтири».

ЗАЧЕМ ПОДАВАТЬ ЗАПИСКИ В МОНАСТЫРЬ, ЕСЛИ МОЯ СЕМЬЯ САМОСТОЯТЕЛЬНО МОЖЕТ ЧИТАТЬ НЕУСЫПАЕМУЮ ПСАЛТИРЬ?

Исторический опыт Православной Церкви однозначно свидетельствует, что чтение Неусыпаемой Псалтири должно осуществляется только в монастырях. Именно монахи добровольно берут на себя тяжелый крест молитвы о всем мире. При пострижении они навсегда отрекаются от этого мира, чтобы каждый день и час предстоять за него в молитве.

Ваша духовная обязанность, молитвенный труд вашей семьи — не оставлять ежедневного утреннего и вечернего правила.

ХОЧУ ПОДАТЬ ПОМИНОВЕНИЕ НА НЕУСЫПАЕМУЮ ПСАЛТИРЬ И ЕЩЕ САМОСТОЯТЕЛЬНО ЧИТАТЬ ПСАЛМЫ ДОМА. КАК ЭТО СДЕЛАТЬ?

Неусыпаемая Псалтирь в монастыре, дополняемая личной молитвой (церковной и домашней), — неустанный стук в двери Царства Небесного. Наш Господь Иисус Христос сказал: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят» (Лк. 11:9,10).

Многие православные христиане сами или с домочадцами молитвенно прочитывают каждый день по одной кафизме. Псалтирь состоит из 150 псалмов, разделенных в церковном употреблении на двадцать частей — кафизм (это слово переводится с греческого языка как «сидение», поскольку во время чтения псалмов дозволяется сидеть) или по-русски седальнов приблизительно одинаковой длины.

В свою очередь каждая кафизма делится на три части, обычно называемые «Славы» или «статии» (от греческого «глава, подраздел»). Слово «Слава» указывает на то, что по про-чтению этого отрывка произносится славословие «Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу, и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь» и т.д. (см. главу «Порядок келейного чтения Псалтири» в вашем молитвослове). Можно поминать и живых, и усопших после каждой «Славы», можно читать первую «Славу» о здравии, вторую за упокой, а третью как обычно, либо по прочтении первой и второй «Славы» помолиться о живых, а после третьей помянуть покойных православных христиан.

Конечно, домашняя молитва — область личной свободы, однако лучше, если вы попроси-те благословение священника на чтение Псалтири, чтобы эта святая молитва стала невидимым щитом, ограждающим вашу семью от всякого зла.

КАК ПРОИСХОДИТ ЧТЕНИЕ НЕУСЫПАЕМОЙ ПСАЛТИРИ В МОНАСТЫРЕ?

После благословения священноначалия в монастыре может начаться чтение Неуспыпаемой Псалтири. В зависимости от численности братии монастыря его игумен (настоятель) устанавливает очередность чтения Неуспыпаемой Псалтири. Каждый монах знает свой график, включающий как дневные, так и ночные часы.

Читают Неуспыпаемую Псалтирь либо в церкви, либо в предназначенной для этого молитвенной келье недалеко от храма. Там рядом с Псалтирью лежат особые журналы, в которых записаны имена всех здравствующих и почивших православных христиан, о которых просили молиться, заказав Неусыпаемую Псалтирь. После каждой «Славы» монах раскрывает эти журналы и перечисляет упомянутых там людей. Стоит оговорить, что по-давать на Неуспыпаемую Псалтирь, как и любую церковную требу, можно записки с именами тех, кто был крещен в Православной Церкви и, если речь идет о молитве за упокой, не покончил жизнь самоубийством.

В Свято-Никольском мужском монастыре вы можете заказать Неусыпаемую Псалтирь на сорок дней или год. Сделать это можно в интернете на странице https://bolshekulachie.ru/zakaz/

МОИХ СРОДНИКОВ ПОМИНАЮТ, ЧИТАЯ НЕУСЫПАЕМУЮ ПСАЛТИРЬ, МОГУ ЛИ Я НАПИСАТЬ ИХ ИМЕНА, ПОДАВАЯ ЗАПИСКИ НА ПРОСКОМИДИЮ?

Конечно. Подробнее о поминовении на Божественной литургии вы можете узнать в статье о проскомидии.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

В многотомном труде «Жития святых», составленном святителем Димитрием Ростовским, есть поучительный рассказ о первой Обители Неусыпающих преподобного Александра:

«В этой киновии впервые учрежден был новый, нигде прежде не бывший, чин неусыпающих. Преподобный Александр сначала установил, чтобы братия ходили в церковь на славословие Божие по семи раз в сутки, по слову пророка, который говорил: Семикратно в день прославляю Тебя за суды правды Твоей (Пс 118:164).

Потом, обратив внимание на другие слова того же пророка: Блажен муж, который в за-коне господа размышляет день и ночь (Пс 1:1-2), преподобный размышлял, возможно ли на самом деле исполнить человеку пророческое слово, чтобы и днем и ночью неусыпно поучаться в законе Божия славословия.

Если бы, говорил он себе, это не было возможно, то Святой Дух не изрек бы сего пророческими устами. И пожелал он учредить в своей киновии такой чин, чтобы в церкви и днем и ночью было непрестанное и неусыпное псалмопение.

Если, говорил он, не возможно это по немощи плоти в келии одному человеку, то возможно совершать это в церкви многим, сменяясь по часам. Так он размышлял с собою, но не решался начать такое дело без извещения от Бога.

И вспомнив слово Христово: Просите, и дано будет вам, стучите, и отворят вам (Мф 7:7), начал усердно молить Господа, да явит ему Свое откровение, угодно ли Ему его намерение и будет ли Ему приятен такой чин, чтобы как всегда ангелы на небесах, так и люди на земле, пребывающие в его киновии в иноческом ангельском чине, в церкви, которая есть земное небо, днем и ночью псалмопением прославляли Бога. О сем преподобный три года, во все ночи, молился, удручая себя многократным пощением.

Наконец Господь въяве предстал ему и сказал: «Начни желаемое тобою – оно приятно Мне«. И поведал преподобный о явлении Господа некоторым духовнейшим из своей братии, но и им объявил не от своего имени, уподобляясь в этом случае святому апостолу Павлу, который о себе говорил: Знаю человека, который восхищен был до третьего неба (2 Кор 12:2).

После сего преподобный и приступил к учреждению желаемого и благословенного Богом чина. Он, по числу часов дня и ночи, разделил братию на двадцать четыре череды, чтобы всякий зная час своей череды, являлся к этому времени на место пения. Для пения назначены были Давидовы псалмы; петь их положено было по стихам, на два лика, без поспешности, кроме того времени, в которое совершались обычные церковные службы. На время совершения сих служб прерываем был новоучрежденный чин псалмопения.

Таким образом, в церкви киновии и днем и ночью непрестанно славословили Бога, от чего и сама эта киновия стала именоваться обителью неусыпающих.

Установил преподобный при псалмопении и число поклонов на всякий день, по числу тех прощений, какими Господь повелевает прощать согрешившего – семьдесят крат седмерицею, что и составляло четыреста и девяносто. Кроме сего, он учредил, чтобы по окончании каждой церковной и монастырской службы и после всякого дела произносили: Слава в вышних Богу и на земли мир, человецех благоволение».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *